Навернулась, побежала, по моей щеке слеза,
Словно вырвав, клок из сердца, мне затмила вдруг глаза,
У мужчин такое может быть лишь в зрелые года,
И с горошину размером, будто кровь, а не вода.
У мужчин такое может быть лишь в зрелые года,
И с горошину размером, будто кровь, а не вода.
Почему она большая, чтоб не видеть мир вокруг,
Что держался и держался, но с цепи сорвался вдруг,
Оголял клыки и раньше, а сегодня в клочья рвет,
Осознав, себя в загоне - и любой тут заревет.
Что держался и держался, но с цепи сорвался вдруг,
Оголял клыки и раньше, а сегодня в клочья рвет,
Осознав, себя в загоне - и любой тут заревет.
А у женщин, совершенно, все не так по части слез,
Даже мелочь, пустячочек, принимается всерьез,
Проливаясь на подушку, едкой горечью обид,
Как в агонии предсмертной, лихорадит и знобит.
Даже мелочь, пустячочек, принимается всерьез,
Проливаясь на подушку, едкой горечью обид,
Как в агонии предсмертной, лихорадит и знобит.
Видишь, это происходит, потому что много льда,
Обросло им даже сердце - не растопишь никогда,
И ни жар воспоминаний, и ни новые дела -
Только слезы их промоют, ты их столько пролила.
Обросло им даже сердце - не растопишь никогда,
И ни жар воспоминаний, и ни новые дела -
Только слезы их промоют, ты их столько пролила.
А еще слеза мужская - это боль других людей,
Оттого, что как помочь им, не находится идей,
Оттого, что допускаешь, то как мир летит к чертям,
Насаждая, агрессивно, безразличие к смертям.
Оттого, что как помочь им, не находится идей,
Оттого, что допускаешь, то как мир летит к чертям,
Насаждая, агрессивно, безразличие к смертям.
А у женщин, все напротив, как то понимаю я,
Слез не будет, если рядом и любимый, и семья,
Остальное все не важно, наплевать, гори огнем,
Лишь бы был такой мужчина, что бы ты была при нем.
Слез не будет, если рядом и любимый, и семья,
Остальное все не важно, наплевать, гори огнем,
Лишь бы был такой мужчина, что бы ты была при нем.
И еще мужчина плачет, только нет при этом слез,
Когда годы пролетели, и пора понять всерьез,
Что дела, что он задумал, нету силушки свершить,
Что года прошли напрасно, и нет смысла больше жить.
Когда годы пролетели, и пора понять всерьез,
Что дела, что он задумал, нету силушки свершить,
Что года прошли напрасно, и нет смысла больше жить.
И к тому же он в постели, не способен счастья дать,
И не те совсем уж силы, нет их даже, чтоб рыдать.
А у женщин, боже правый, все опять наоборот,
Как мужчину повстречает, так себе по новой врет.
А потом опять рыдает, что, так много натворив,
Позабыта, хоть успела, всю себя им подарить.
И не те совсем уж силы, нет их даже, чтоб рыдать.
А у женщин, боже правый, все опять наоборот,
Как мужчину повстречает, так себе по новой врет.
А потом опять рыдает, что, так много натворив,
Позабыта, хоть успела, всю себя им подарить.
Верю я, нет, знаю точно, уже близятся года,
У мужчин, когда, и женщин, слез не будет никогда.
Будут люди, как машины, ни поэзии, ни роз,
Не хочу той страшной жизни - лучше море горьких слез!
У мужчин, когда, и женщин, слез не будет никогда.
Будут люди, как машины, ни поэзии, ни роз,
Не хочу той страшной жизни - лучше море горьких слез!
иллюстрация - фрагмент картины Рогира ван дер Вейдена
.jpg)
